— Животные должны жить на улице, — заявляла она всякий раз, как Плюшка выскакивала в коридор, чтобы её встретить. — Подальше от людей. Они грязные.
— Моя собака почище вас будет, — отвечала я, ничуть не заботясь о том, что могу ненароком обидеть Ксению Фёдоровну. Первая я бы никогда не начала разговаривать с ней в таком тоне, но раз она позволяет себе приходить в гости без спросу, да ещё и оскорблять мою собаку, то почему я должна миндальничать?
— Выкинуть бы её — и дело с концом, — заявила она однажды.
— Это — память о моей матери, — сказала я. — И ещё хоть слово плохое о моей собаке услышу — выкину не её, а вас. И запрещу Дане вас пускать.
В такие моменты мне остро не хватало мамы. Я не понимала, как нужно себя вести. Перебарщиваю ли я, с таким рвением отстаивая Плюшку? Или, может, нужно быть хитрее и искать к свекрови подход? Но, с другой стороны, она мне — чужая, почему я должна к ней какой-то подход искать, если она ко мне его не ищет?
— Мы с тёщей и тестем как-то сразу поладили, — сказал Отец, когда я пожаловалась на отвратительное поведение Ксении Фёдоровны. — Мне кажется, не стоит её пускать в ваш дом, раз отношения сразу не сложились. Я понимаю, мама… но пусть тогда Даня сам к ней ездит, а не тебя заставляет всё это терпеть.
Тут я была с отцом солидарна и много раз просила Даню перестать потакать своей наглой матери.
— Мы же вообще не ссорились, пока она в наши отношения не лезла, — заявила я во время очередного такого разговора. — А теперь через день скандалы. Меня это не устраивает. Я не для того замуж выходила, чтобы жить на пороховой бочке и терпеть в своей квартире неприятного мне человека.
— Просто тебе обидно, что у меня есть мать, а у тебя нет, — ляпнул тогда Даня.
Меня эти слова страшно обидели — настолько, что я неделю не могла заставить себя начать с ним разговаривать, не то, что обниматься и целоваться. Он ведь так хорошо меня знает, мы так здорово жили вместе, так почему он говорит мне такие ужасные вещи? Будто эмпатии совсем нет.
— Прости, родная, — извинялся он всю неделю. — Сам не знаю, что мне в голову стукнуло. Не должен был так говорить. Просто неприятно, что ты против мамы моей настроена, вот я и сказанул со злости…
— Я не просто так против неё настроена, — ответила я, когда более-менее пришла в себя и отпустила обиду. — Она приходит без приглашения, пытается устанавливать в нашей квартире свои порядки, обижает мою собаку. Это ненормально, Дань. Мы семья или что? Держи свою мать на расстоянии, и я буду к ней замечательно относиться. Разбираться с матерью — твоя задача, не моя. Если бы папа тебя донимал, я бы не ждала, пока вы сами разберётесь, а сама бы с ним поговорила.
— Ну и зря, — ответил Даня. — Мужчина с мужчиной должен разбираться, и женщина с женщиной. Чего я лезть-то буду?
Это был первый раз, когда он заговорил о стереотипах. Я сразу напряглась.
— Ничего я не должна, Дань. Хочешь спокойной жизни — потрудись что-то для этого сделать. Пока что нам мешает исключительно твоя мать.
Плюшка переживала, когда мы ссорились: начинала бегать вокруг, лезть под ноги — прямо как кошка. Я отвлекалась на неё и успокаивалась, а Даня так и оставался при своём мнении.
Грустно всё это было. Я чувствовала, что наш брак трещит по швам, и от собственного бессилия хотелось выть. Ну что я могла сделать? На поклон к Ксении Фёдоровне идти? Я могла бы извиниться за свою грубость, но ведь эта грубость стала лишь ответной реакцией на её действия.
— Ну что вы к нам таскаетесь, — спрашивала я, видя её очередной раз на пороге. — Мёдом вам тут намазано, что ли? Житья от вас никакого нет.
— Я к сыну, а не к тебе, — надменно отвечала она.
— Тогда по моим шкафам не лазьте, нечего вам туда свой нос совать.
Да, я хамила, но очень уж от неё устала. Я много работала, гуляла и занималась с собакой, делала свою половину домашних дел, а вместо отдыха и расслабления получала нервотрёпку в виде свекрови, которая громко причитала, как её бесит Плюшка. Ну бесит тебя собака — так не приходи в квартиру, где она живёт, в чём проблема-то?
— Сколько шерсти от твоей псины, — бухтела она, вытаскивая несуществующие волоски из еды.
— Это ваш волос туда упал, — отвечала я. — Вон, видите — того же цвета, что и ваши.
Признаю, я со своим характером тоже не подарок. Но всё, что мне было нужно, — это возможность спокойно жить у себя в квартире. Без незваных гостей, без скандалов, без длинного носа, который так и норовит залезть в мой комод и перебрать мои колготки или в кухонный шкаф и переставить все кружки.
Наверное, я бы ещё долго терпела это нездоровое противостояние, если бы Ксения Фёдоровна не перешла черту.
Вернувшись с работы, я ждала, что вот-вот из-за угла выскочит Плюшка и примется танцевать вокруг меня. Однако встретила меня тишина, только с кухни слышался шум льющейся воды — Даня мыл посуду.
— Дань, — я заглянула на кухню. — Где Плюшка?
— Мама сегодня приходила… — начал он, но я его перебила.
— Я за неё рада. Собака моя где?