Наташа встретила меня не очень дружелюбно, но лучшего «приема» с ее стороны я и не ожидала. Притирались мы с моей сводной сестрой долго. Татьяна Ивановна видела практически все эти проблемные моменты, но старалась не вмешиваться, сдерживая Наталью, только когда та уж слишком пыталась верховодить.
Когда мы оставались в детской вдвоем, Наташа мне часто твердила, что я приемная, а ее папа и мама любят больше, что меня взяли из жалости, как собачку, говорила и другие гадости. Мне было обидно, однажды мы с Натальей даже подрались, я, несмотря на ее возраст, оказалась проворнее, и обидчица побежала жаловаться родителям. Меня не наказали, просто поговорили, сказали, что мы обе – их дочери, что должны жить дружно и не ссориться. Потом мы нехотя пожали друг другу руки и пошли в детскую, где расселись по разным углам каждая со своими игрушками.
Однажды домой привезли какую-то посылку. Татьяна Ивановна, открыв дверь, начала расписываться в извещении, а меня попросила принести ее паспорт. Я побежала к тумбочке с документами, сразу найти паспорт не смогла и вытащила стопку с разными бумагами. Паспорт лежал на знакомом мне бланке об удочерении, только это был не мой бланк, а бланк об удочерении Натальи, я тогда уже умела читать и сообразила, что ее, как и меня тоже забрали из какого-то интерната, только раньше.
Когда курьер ушел, я выбрала время и спросила Татьяну Ивановну:
— А что, Наташа тоже приемная, как я?
Вопрос застал ее врасплох, потом Татьяна Ивановна справилась с эмоциями, взяла меня на руки и сказала:
— Да, Катюша, только она об этом не знает, мы забрали Наташу совсем маленькой. Ты ей не говори об этом, мы с Александром Владимировичем скоро сами ей об этом скажем, хорошо?
Так у нас с моей приемной мамой появилась общая тайна. Я с того дня так и называть Татьяну Ивановну – мама. Первый раз, когда я сказала это простое слово, она меня обняла и долго держала, прижав к себе.
Наталья после той драки почти перестала меня провоцировать, мы даже иногда вместе играли, отношения с ней стали, если не такими, какие бывают у сестер, то и не враждебными.
Обещание, данное маме, я держу, ничего не говорю Наташе, что она тоже из интерната. Когда родители сами скажут ей об этом, не знаю, но мне кажется, что разговор будет непростым. Но, как бы он ни прошел, я рада, что живу в этой семье, и даже тому, что у меня есть сводная сестра. Надеюсь, и Наташа со временем переменит свое отношение ко мне.
