Дана молча наблюдала, как муж меряет шагами кухню.
— Может, все-таки заберем ее? — неуверенно спросил он. — Неправильно это как-то.
— А как правильно? — спокойно отозвалась Дана. — Помнишь, как она отказалась посидеть с Мишкой, когда он болел? Сказала, что Олегу помощь нужнее — он тогда бизнес открывал. А я работу чуть не потеряла, пришлось срочно искать сиделку.
— Помню, — Костя остановился у окна. — И как на свадьбу Олега она истратила все сбережения — тоже помню. А нам даже подарка не сделала — сказала, что мы взрослые, самостоятельные.
— Вот именно. Мы действительно самостоятельные. И твоя мама тоже вполне самостоятельная женщина. Может заказать еду с доставкой, вызвать соцработника, нанять помощницу. У нее есть пенсия, есть накопления — не так много, но на первое время хватит.
— Думаешь, справится?
— Уверена. Главное — не поддаваться на манипуляции.
Новый год они встречали вдвоем. Нарядили елку, накрыли праздничный стол. В десять вечера позвонила мать.
— Костенька, я тут совсем одна, — грустно сказала она. — Олежек с Мариной к ее родителям уехали. Может, заедете?
— Мам, у нас свои планы на вечер, — ответил Костя.
— Какие планы? Вы же дома сидите!
— Именно. Мы дома, вдвоем, и это наши планы.
— Неужели так сложно навестить больную мать в праздник? — всхлипнула Елена Ивановна.
— Мам, я завтра приеду, привезу продукты и лекарства. А сегодня мы с женой встречаем Новый год.
— С женой. А я для тебя теперь никто, да? Вот оно, материнское счастье — растишь детей, все им отдаешь, а они потом жен любят больше.
— Все ты отдала Олегу, мам. Давай не будем лукавить. Завтра увидимся.
Елена Ивановна потребовала дать трубку Дане. Сказала требовательно-капризно:
— Давай временно к вам перееду, ты же все равно дома сидишь, ничего не делаешь. Поухаживаешь за свекровью.
Дана не ответила, вернула телефон мужу. Костя прервал разговор. Долго смотрел перед собой невидящим взглядом.
— Слушай, может правда съездим? Как-то неудобно.
— А удобно портить нам праздник? — спросила Дана. — Костя, она прекрасно знает, что делает. Это манипуляция в чистом виде. Смотри, сперва она отказалась от социального работника, потом отвергла идею с сиделкой. Теперь изображает беспомощную жертву.
— Но нога действительно сломана.
— И это неприятно, я согласна. Но перелом не мешает ей заказывать доставку еды, звонить по телефону и смотреть телевизор. Между прочим, когда ты предложил скинуться с Олегом на платную сиделку, она отказалась — «чужих людей в дом не пущу».
Костя кивнул. Он помнил этот разговор. Мать тогда добрых полчаса объясняла, что сиделка — это унизительно, а вот невестка, сидящая дома — в самый раз.
Утром первого января раздался звонок от Олега.
— Ты что творишь? — возмущенно начал он. — Мать всю ночь проплакала! В новогоднюю ночь одна, в пустой квартире.
— А ты где был? — спокойно поинтересовался Костя.
— У тещи! У меня, между прочим, жена беременная, ей нужно хорошее настроение.
— А у меня просто жена. И ей тоже нужно хорошее настроение.
— Да что ты заладил — жена да жена! Мать важнее!
— Для тебя, может, и важнее. А для меня — нет. Моя семья — это Дана. А мама пусть радуется, что вырастила такого самостоятельного сына.
— Ты ей это в глаза скажи, — процедил Олег.
— Скажу. Сегодня приеду и скажу. Знаешь, я долго думал, почему она все тебе отдала. Квартиру, деньги, время, внимание. А потом понял — ей нравится чувствовать себя нужной. Незаменимой. А я никогда не давал ей этого чувства. Всегда сам, всегда отдельно, всегда со своим мнением.
— Да у тебя просто жена командует! — выпалил Олег. — Она тебя против матери настроила!
— Нет, братец. Это ты всю жизнь позволял маме командовать. И сейчас прячешься за беременную жену, лишь бы не брать на себя ответственность. А я просто вырос. И научился отличать заботу от манипуляций.
Следующие две недели прошли относительно спокойно. Костя привозил матери продукты, помогал с уборкой, привез специальный столик для ноутбука — чтобы можно было работать лежа. Елена Ивановна молчала, только смотрела с укором.
А потом Марина слегла с токсикозом. Олег запаниковал — жена не может встать с кровати, он разрывается между работой и домом, мать требует внимания.
— Слушай, старший, выручай, — голос Олега звучал устало и раздраженно. — Я не справляюсь. Может, возьмете маму на время? Недели на две, пока Маринка оклемается.
— Нет, — коротко ответил Костя.
— Да что с тобой такое? Где твое человеческое отношение?
— Мое человеческое отношение закончилось, когда мама решила, что моя жена должна бросить работу и стать сиделкой. И когда ты ее в этом поддержал.
— А что такого? Подумаешь, две недели! Дана же все равно дома сидит.
— Давай проясним раз и навсегда. Дана не сидит дома. Она работает. Получает больше нас с тобой вместе взятых. И именно благодаря ее «сидению дома» мы можем строить свой дом, пока ты прожигаешь мамину квартиру.
В трубке повисла тишина.