— Добрый день вам, дедушка. Меня Люба зовут. Я тут дом в вашей деревне купила, возле болота. Вы не подскажете, где воды набрать. Мне бы для питья и прибраться…
Старичок так искренне обрадовался, засуетился и повел гостью в дом, там хозяйничала на кухне полная пожилая женщина, лихо вытаскивала ухватом из печи дымящиеся пироги. Запах стоял такой чудесный, у Любы тут же живот и голода свело, и он предательски громко заурчал.
Старичок закричал:
-Авдотья! Гости у нас. Смотри кого привел. Это Люба. Она избушку Захарыча прикупила. Жить теперь там будет. Надобно её к колодцу проводить.
Пожилая женщина повернулась, увидела выпирающий животик Любы и всплеснула руками:
-Да обожди ты со своей водой, старый хрыщ! Ты садись, девонька. Чай пить будем. Да знакомиться, как положено. Я Авдотья, а это Прохор, супруг мой, будь он неладен. Так надоел за пятьдесят лет, в печенке уже сидит. Мы тут всю жизнь прожили, нас каждая собака знает. Местечко то наше почти заброшено, одни старики то там, то сям остались. Вот мне чудно, тебе то молодой да на сносях зачем ехать в такую глушь понадобилось? Будто от людей решила спрятаться? Ну не поверю, чтобы из города по доброй воле сама решила сюда переехать! Что-то тут нечисто…
Люба врать не стала, да и зачем? И рассказала всю свою горькую долю как на духу, а потом с опаской спросила дрожащим голосом:
-Скажите? Там в лесу воет кто-то, так страшно. Это волки, да? Я точно тут умру, или звери раздерут…
Хозяйка рассмеялась и успокоила Любу:
-Тьфу ты, глупая, чего себе напридумывала! Это верно пес Шарик по лесу бегает, окаянный, людей пугает! Звери, конечно, водятся, но к людям они не пойдут, не бойся. Ты нос то не вешай, не пропадешь. А мы на что? Обживешься помаленьку, куда денешься. На учет в районную больницу станешь. Дом помаленьку в порядок приведешь. Сейчас Прохор кобылу нашу запряжет, я тебе с чердака всякой утвари домашней достану. Посуды немного, белье постельное. На первых порах все сгодится. Колодец от твоего дома очень далеко, не находишься, ноги сотрешь. Прохор покажет, как по тропе к источнику выйти лесному. Там вода чистая, ключевая, пей смело. Пирожков вот с собой заверну, овощей дам немного. Не кисни, о сыне думай. Все наладится. Раз Бог дал ребенка, даст и на ребенка! Знать судьба твоя такая, пройти такое испытание. Если что нужно, приходи всегда. Да и Прохор тебя проведывать будет. На болото одна не ходи, увязнешь! Ну все, девонька, езжайте!
Люба сердечно благодарила добрых людей. Прохор помог ей наносить воды, потом вкрутил лампочки и долго провозившись с проводкой, появился свет. К вечеру Люба не чувствовала ни рук, ни ног, но теперь хоть ночевать было можно. Женщина перекусила и рухнула спать без снов, настолько вымоталась и устала. Дальше потянулись одинаковые будни. Оказалось, что в деревне скучать совершенно некогда. Женщина целыми днями крутилась как белка в колесе и все равно ничего не успевала, очень уж заброшен был дом. Да и живот иногда побаливал, она старалась отдыхать, боялась за ребеночка. Но все равно, её одолевали грустные мысли…
Люба как-то вечером сидела у открытого окна, любуясь закатом солнца и стройными берёзками. Вокруг стояла предвечерняя тишина и только издалека доносилось кваканье лягушек. Настроение у неё было подавленное, что-то тревожное бередило душу. А тут ещё это кваканье лягушек звучало, как предостережение. Люба прислушивалась к вечерним звукам и не заметила, как начало постепенно смеркаться и в болоте начали отражаться восходящие звезды.
Она бы ещё сидела, да начали донимать зудящие комары. Женщина хотела закрыть окно и в этот момент услышала какой-то звук, будто скулил щенок…
«Но где здесь мог взяться щенок? «- подумала хозяйка. Она сначала немного испугалась. Но потом взяла себя в руки и решила выйти и посмотреть, кто там так жалобно скулит.
На небе взошла луна, и все вокруг было озарено её светом. Люба увидела щенка, который барахтался в болотной тине, не мог из неё выбраться, жалобно повизгивал. Он увидел женщину и сильно обрадовался, это было слышно по его радостному повизгиванию.
Щенок был ещё очень маленький, неуклюжий, имел жалкий вид, был весь мокрый и дрожал от холода. Люба стала кричать ему: «Малыш, не бойся! Я тебя не брошу! Как же тебя угораздило туда забраться? Не плачь, я сейчас что-нибудь придумаю!» А щенок, будто услышав Любу, стал ещё сильнее скулить.
Девушка взяла лежащую рядом палку и потихоньку начала пододвигать щенка к себе, так как он находился далековато от края болота. Малыш как будто это понял и сам начал грести лапками. Наконец он подобрался совсем близко к Любе, и она смогла взять его на руки.
Женщина внесла его в дом, завернула в одеяльце, как ребёнка, а он все ещё дрожал, то ли от холода, то ли от испуга. Люба решила его помыть от тины и от болотной грязи, нагрела воды и искупала. Женщина налила в мисочку теплого молочка, которым её теперь регулярно снабжала Авдотья, и щенок, которому она сразу придумала кличку НайдЁна, взахлеб начал пить и вмиг её опустошил. Он обмяк, перестал трястись, как будто понял, что попал в добрые руки. Щенок заглядывал доверчиво и преданно в глаза Любе, так, что у неё защемило сердце. Пригревшись на коленях, прижавшись все тельцем к женщине, он уснул, а Люба ещё долго сидела и смотрела на Найдёныша. Теперь у неё появились приятные заботы…