— Чай мне приготовь! Как там тебя? – фыркнула свекровь, бросив на невестку озлобленный взгляд.
— Вы, может, что-то не так поняли, сын к вам не новую домработницу привел, а жену! – Ирина поняла, нормального общения не получится.
— Как ты смеешь тон повышать? Николай, убери эту нахалку. Я не намерена терпеть грубость в моем доме.
Жизнь – не мамкина юбка, от всех бед не укроет, — так Ирине часто говаривала бабушка, когда девочка горько плакала из–за какой–либо неприятности. Хотя как раз мамкиной юбки в жизни девочки и не было никогда. Зато была бабушка. Активная, шустрая, пробивная, ведущая внучку в жизнь упорно и уверенно, словно ледокол «Арктика» через толщу льда.
Бабушка воспитывала девочку в строгости, готовила к суровой жизни. Такой, в которой всего надо добиваться только упорным трудом и тяжкой работой. Такой, про которую бабушка знала все и даже больше!
Девочка дворянских кровей, она рано осталась сиротой, попала в детский дом и быстро освоила, что о своем высоком происхождении стоит молчать. Да и вообще, молчать стоит чаще, чем болтать.
Выйдя из стен детского дома, она пошла учиться заочно и работать на заводе. Несколько лет упорно трудилась. Как скажут позже – «делала карьеру». В то время, как сверстницы строили личную жизнь, Нина Николаевна упорно шла к достатку, высокой должности и полной независимости.
Наконец, в тридцать шесть она заняла руководящую должность, получила квартиру недалеко от работы и внезапно осознала, что возвращаться в эту квартиру совершенно не к кому. Даже цветок растить было некогда – засох бы. Поняв, что молодость проходит, а семьи может так и не случиться, она решила, что наконец заслужила немного счастья.
И этим счастьем стала маленькая девочка, которую Нина взяла в детском доме. Искать мужа, рожать своего ребенка она категорически не хотела. Помнила, сколько несчастных детей обитают в детских домах. Уж лучше растить одного из них в любви и заботе, чем тратить годы на поиски мужа.
Связей «где надо» хватило, чтобы одинокой начальнице крупного предприятия разрешили взять трехлетнюю девочку. Нина быстро устроила малышку в садик. Накупила кучу игрушек, которых у нее самой никогда не было. Наряжала дочку, как куколку, нарадоваться не могла.
— Ты моя радость, – часто говорила она своей Машеньке. – Ты мое счастье.
«Радость» в атмосфере материнской любви и вседозволенности быстро превратилась в капризную и требовательную особу, которая обижала детей в более простой одежде и высмеивала их дешевые игрушки.
Когда Нина поняла, что испортила и избаловала девчонку, было поздно. Машенька уже заканчивала восьмой класс. Она позволяла себе приходить домой под утро с запахом алкоголя и сигарет. Все попытки усовестить дочь не увенчались успехом. Нине Николаевне учителя начали прямо говорить, что поведение дочери бросает тень и на репутацию школы, и на ее тоже. Вскоре Нину сняли с должности и перевели на другое предприятие обыкновенным замом.
Но даже не это стало ударом для несгибаемой женщины, а новость о том, что дочка в пятнадцать лет ждет ребенка. Срок приличный, поэтому придется рожать.
— Ну что говорить, от осинки не родятся апельсинки, — качали головой знакомые, знавшие, что Машенька приемная.
— Нин, надо было б с ней пожестче, построже! Ведь в детдоме все такие, — вздыхали соседки видевшие, сколько было вложено сил и средств в воспитание девочки. Музыка, балет, рисование – все пошло прахом.
— А знаете, я ведь тоже «из таких», — Нина с вызовом подняла голову и посмотрела соседке прямо в глаза.
— Из каких?
— Детдомовских! А видишь, ничего, выросла, начальницей стала! – с этими словами Нина развернулась и ушла в свою квартиру.
— Оно и видно! С должности слетела и воспитать свою драгоценную Машку не смогла! — рявкнула соседка.
— Ой, как хорошо мой Васька с ней встречаться не стал! Как бог отвел! – покачала головой женщина, проживающая на первом этаже.
— Да? Так Машка ж его на смех подняла. Что он толстый и по́том воняет! – не поленилась напомнить вторая соседка.
— Чего? Тебе–то откуда знать? Это он с ней не стал встречаться! Он медалист, а она что? Только с мамиными связями и держалась в отличницах.
Обсудив дочь Нины, соседки разошлись по квартирам. В положенный срок Машенька родила слабенькую, но жутко горластую девочку, а сама сбежала из роддома, даже не оставив записки. Вот так, накануне пятидесятилетия Нина Николаевна вынуждена была уйти в декрет, чтобы растить внучку.
С Иркой (а звала она ее так и не иначе), бабушка учла все ошибки, которые допустила с дочерью. Девочку растила «в черном теле», не позволяя никаких излишеств. Строгое платье, четкий режим дня, идеальная успеваемость.
Когда девочка плакала и просила красивую обновку, бабушка сердито отвечала:
— А ты попробуй быть интересной в неинтересном наряде, чтобы человек тебя видел, а не всю эту мишуру.