– Макс, ты не сердись на неё, хорошо? Она… сложная, конечно. Но все-таки ваша бабушка.
– Макс, Макс, просыпайся, Настя опять плачет!
Макс едва чувствовал, как Артем, его младший брат, тянет его за футболку, но открыть глаза было слишком тяжело. Сон буквально валил с ног, и он был готов заорать от усталости, спрятаться под подушку и снова погрузиться в тишину. Лучше бы там не было снов, потому что этой ночью снова пришел отец, сел рядом на крыльцо бабушкиного дома, погладил по голове и тихо спросил:
«Как ты, сынок? Трудно тебе? Прости, что так получилось… Не хотел я… А Настя опять плачет…»
Макс резко вернулся в реальность и чуть не свалился с кровати. Настя кричала так громко, что разбудила даже его. Артем, сидя на своей кровати, наблюдал, как старший брат пытается выпутаться из одеяла.
– Давно плачет? – Макс провел рукой по растрепанным волосам, направляясь к кроватке. – Ну и голосистая же ты! Почему такой крик? Мамы еще нет, она только утром придет. Иди сюда!
Настя уже вся покраснела от плача. Макс быстро поднял её из кроватки, кивнул Артему, который уже принес чистый подгузник, и прижал сестренку к себе.
– Ух, ароматная ты моя! Все правильно! По делу орешь! Только можно и потише! Еще не все соседи тебя услышали? Сейчас я все сделаю, потерпи немножко.
Девочка, услышав хорошо знакомый голос, и правда чуть притихла, а через несколько минут уже бодро зачмокала смесью из бутылочки, которую приготовил брат.
– Обжора! – Макс коснулся губами лба малышки таким привычным жестом, что гадать не приходилось – это далеко не в первый раз, и градусник ему, для того чтобы понять, есть ли у сестры температура, ни к чему совершенно. – Не могла маму подождать? Хотя, правильно и сделала. Она придет уставшая, а тут мы еще. Давай, доедай и будем досыпать, пока есть время. Тем более Артем уже спит.
– Вот, кто у нас правильный! Уже спит! Не то что мы с тобой, да, Настя?
Полугодовалая Настя сонно причмокнула еще раз и выпустила изо рта соску. Макс осторожно, чтобы она не раскричалась снова, уложил сестру к себе на плечо и принялся ходить по комнате, поглаживая её по спинке.
– О! Молодец! Теперь можно и в кроватку! – Макс осторожно уложил сестру и посмотрел на часы.
Ложиться или нет? До подъема еще час с небольшим, но у него тройка по биологии и двойка по физике. Он, конечно, сам виноват, надо было не в морской бой с Данилом играть на уроке, а слушать, что там физичка вещала. Глупо получилось. Но спросить-то она теперь точно его должна. Так что, надо, наверное, повторить последние пару параграфов, а то мало ли. Через две недели родительское собрание, и вовсе не хочется, чтобы маме пришлось краснеть из-за него. Такого удовольствия он классной не доставит. Она и так вчера пристала к нему как незнамо кто!
– Максим! Это совершенно никуда не годится! Ты постоянно опаздываешь! Еще раз — и пойдешь в кабинет директора!
Как будто можно ей объяснить, что опаздывает он вовсе не по своей прихоти, а потому что маму иногда задерживают на работе. И тогда Максу приходится оставаться с Настей, а потом бежать бегом, чтобы отвести Артема в садик. Разве можно детей бросать одних дома? Только говорить об этом нельзя. Иначе у мамы будут неприятности. Что сделаешь, если так все получилось? Был бы жив папа — проблем бы не было. Мама сидела бы дома, как это было и с ним, и с Артемом. И ей не приходилось бы работать, для того чтобы их не выгнали из квартиры, которую родители снимали с тех пор, как бабушка выгнала их из дома.
Макс старался не думать о бабушке. Он не знал точно, что стало причиной их ссор с мамой, но догадывался. Бабушка всегда говорила очень громко и не особо выбирала выражения. После похорон она пришла к ним домой, и, дождалась, пока мама выведет детей из комнаты, чтобы обрушиться на неё с обвинениями:
— Это всё твоя вина! Нарожала детей как крольчиха, а он из-за этого работал без передышки! Вот и не выдержал! Какое сердце такое выдержит, а? Ты хоть понимаешь? Без совести ты! Это ты виновата в его смерти!
Макс не выдержал. Он ворвался в комнату, несмотря на попытки матери остановить его, смахивая её слёзы.
— Замолчи! Ты ничего не знаешь! И не смей обижать маму! Папа нас любил! И Настю любил, и Артема тоже. Он сам хотел детей, это не мама его заставила! Она уговаривала его остановиться, потому что помощи им никакой не было, только упреки и ругань! Невозможно в таком жить! А ты… ты вечно только ругаешься! Почему ты приходишь сюда? Мы больше не живем с тобой, и не надо сюда ходить!
Макс до сих пор помнил этот тяжелый взгляд, которым бабушка окинула его. Она несколько раз открывала рот, словно хотела что-то сказать, но колебалась. И наконец, произнесла:
– Мал еще, чтобы голос на меня поднимать…
– Больше за маму теперь заступиться некому. А я её обижать никому не дам, поняла?