Мария сидела на кухне перед ноутбуком, сверяя очередные отчеты по работе, когда из комнаты вышел Егор с чашкой кофе. Их вечера стали почти одинаковыми: работа до позднего вечера, пару слов друг другу, немного телевизора, и снова работа. С каждым днем Маша чувствовала, как силы постепенно покидают ее. Но сумму за квартиру нужно было выплачивать, а значит, расслабляться было нельзя.
Квартира, которую они купили в новостройке, поначалу казалась им воплощением мечты. Светлые комнаты, большой балкон и вид на парк — все это словно сигнализировало, что впереди их ждет только счастливая жизнь. Но вместе с этой мечтой пришла и плата за недвижимость, которая быстро стала их главным грузом.
Теперь вся жизнь крутилась вокруг выплат, работы и экономии. Отпуск? Егор только отмахивался от предложений жены хоть ненадолго вырваться: «Мы не можем себе это позволить сейчас. Давай лучше побыстрее расплатимся с долгами».
Они не были бедны — работа позволяла им жить неплохо, но после всех ежемесячных платежей и счетов оставалось мало на что-то еще. Это изматывало. Мария чувствовала, как медленно выгорает. Давно не было даже простых радостей — прогулок по вечерам, походов в кино или на ужин в ресторан. Все сводилось к рутине, от которой не было спасения.
И как будто этого было мало, их жизнь омрачала еще одна проблема — Маргарита Ивановна, свекровь Маши. С самого начала их брака эта женщина считала своим долгом регулярно навещать сына. Она приходила в гости почти каждую неделю, привозя с собой бесконечные пакеты с едой, которую она, как казалось Марии, готовила только для того, чтобы подчеркнуть, какая из невестки плохая хозяйка.
Маргарита Ивановна с легкостью входила в их дом, осматривала его с придирчивостью профессионального инспектора и всегда находила, к чему придраться. Машу раздражало все: ее комментарии, ее взгляд, ее манера вести себя, будто это она хозяйка дома, а не они с Егором.
Маргарита Ивановна с виду была милая, но стоило ей остаться с Егором наедине, как она начинала неспешно расспрашивать сына обо всём: как дела на работе, почему Маша так поздно приходит домой, когда они наконец задумаются о детях. Особенно её бесило, что свекровь умела ненавязчиво, но очень цепко докапываться до личных тем.
Маша чувствовала себя лишней в этих разговорах, словно это не её жизнь обсуждалась, а какой-то сюжет из сериала, где она играла не главную роль, а второстепенного персонажа. Когда девушка случайно услышала, как свекровь спрашивает у мужа: «А что у вас с деньгами? Не тяжело ли тебе с Машкой?» — она поняла: свекровь не просто интересуется, она контролирует. Ей нужно знать, что происходит в их семье, чтобы иметь возможность вмешиваться.
Егор же, наивный и любящий сын, не видел в этом никакого зла. Ему нравилось, что мама так о нем заботится, окружает вниманием. Маша несколько раз пыталась поговорить с мужем об этом, но каждый раз сталкивалась с его непониманием: «Да брось, это же мама. Ей можно все рассказать, она не чужая». Но Маша не могла смириться с этим. Ей казалось, что ее личное пространство постепенно сужается до размеров этой квартиры, в которой она теперь не чувствовала себя «дома».
Однажды вечером, вернувшись с работы, она заметила на кухне непривычное оживление. Егор как будто ждал ее с каким-то важным сообщением. Он подсел к ней за стол, и, не глядя в глаза, сказал:
— Милая, к нам на недельку моя мама приедет.
Маша вопросительно посмотрела на мужа.
— Зачем? Она и так каждую неделю у нас бывает. Что произошло?
Егор улыбнулся, как будто это было что-то само собой разумеющееся.
— Да ничего особенного. Она просто решила погостить у нас немного. Хочет провести с нами время, как раньше. Это же всего на неделю.
Мария почувствовала, как внутри все напряглось. Идея, что свекровь будет жить у них целую неделю вызывала только негативные мысли, и Маша не могла ничего с этим поделать. Она знала, что любое возражение только вызовет новую волну споров с мужем. Они и так редко разговаривали о своих чувствах, а когда делали это, разговоры заканчивались раздражением и недовольством. Ей не хотелось усугублять ситуацию.
— Хорошо, — коротко ответила Маша и постаралась не думать об этом.
Когда Маргарита Ивановна появилась в их квартире с чемоданом и небрежно брошенной фразой: «Ну что, дорогие мои, в тесноте да не в обиде!», Маша едва сдержала раздражение. Свекровь сразу же взялась за «инспекцию»: заглядывала в каждый шкаф, проверяла холодильник, во взгляде читалась та же критика, которую Мария ощущала каждый раз, когда они виделись.
С самого первого дня Маргарита Ивановна начала вмешиваться во все аспекты их жизни. Утром она комментировала, во что одета Маша: «Неужели у тебя нет ничего посолиднее? Эти джинсы совсем не идут тебе». За завтраком свекровь принялась указывать на «недостатки» ее готовки:
— Пересолено, Маш. Ты же знаешь, что Егорик не любит столько соли? — она повернулась к сыну, но Егор только покачал головой, не желая участвовать в разговоре.