– Ой, сынок, – бабушка присела рядом, – не мне прощение просить надо.
В этот момент у Марины зазвонил телефон. На экране высветилось «Саша»:
– Алло?
– Марина! – раздался взволнованный детский голос. – А ты где? А папа у тебя? А вы скоро придете? Я тут рисунок нарисовал, хочу показать…
Марина невольно улыбнулась. Все-таки Саша – удивительный ребенок. В свои восемь лет он умудрялся относиться ко всем с такой искренней любовью, что даже у нее не получалось держать дистанцию.
– Сашенька, мы у бабушки. Хочешь… хочешь, приезжай к нам? Только с мамой, хорошо?
Игорь Петрович благодарно посмотрел на дочь.
Через час просторная бабушкина кухня наполнилась голосами. Саша с гордостью показывал свой рисунок – там была нарисована большая яблоня, а под ней много-много человечков.
– Это вся наша семья, – объяснял он. – Вот бабушка Аня, вот папа, вот мама, вот я, вот Марина, вот Кирилл…
– А это кто? – Марина указала на еще одну фигурку.
– А это твоя мама, – просто ответил Саша. – Я ее на фотографии видел. Она красивая.
Марина почувствовала, как к горлу подступил комок. Елена осторожно положила руку ей на плечо:
– Он давно хотел тебе этот рисунок показать. Все спрашивал, когда ты придешь…
Анна Михайловна разливала чай по чашкам и улыбалась. Она-то знала: никуда не денется этот дом, никто его не продаст и не поделит. Потому что не в стенах дело, а в людях, которые в нем собираются.
А яблоня за окном, словно соглашаясь, качала ветвями в вечернем свете.
Через месяц Игорь Петрович позвонил дочери сам:
– Марин, есть разговор. Встретимся?
В кафе он выглядел непривычно растерянным:
– Я тут думал… Может, нам начать все заново? Без этих разговоров про наследство, дом, дележку?
Марина подняла бровь:
– И как ты это видишь?
– Ну, для начала… может, будем раз в неделю встречаться? Просто ужинать, говорить. Я хочу узнать, как ты живешь. По-настоящему узнать.
– А как же бизнес Кирилла?
– Знаешь, пусть сам. Как я когда-то сам начинал. Будет сложно – поможем, конечно. Но не за счет семейного дома.
Марина отпила кофе:
– Ладно. Давай попробуем. Только без обещаний. Просто будем стараться… быть ближе, что ли.
Через полгода Анна Михайловна собрала всех за большим столом: – Значит так, решила я. Дом остается моим, пока живу. А потом – Марине. Но, – она строго посмотрела на внучку, – с условием: никто не будет делить и продавать. Это дом для всей семьи. Большой, просторный – всем места хватит. Будете приезжать в гости, праздники вместе отмечать. А Сашеньке нужен двор, где можно бегать. И яблоня эта, она же его прадед сажал…
– Договорились, бабуль, – кивнула Марина. – Знаешь, а ведь ты права – дом должен жить. А мы… мы просто будем учиться быть семьей. Не идеальной, не «правильной»… Просто – семьей.