Макс молча кивнул и сунул в рот конфету. Правильно папа говорил – не знаешь, что сказать, лучше помалкивай. Сойдешь за умного. Работает его наука… Надо будет маме рассказать обо всем. Или лучше не рассказывать?
Макс настолько погрузился в свои мысли, что пропустил момент, когда Марина Сергеевна поставила перед ним чашку с чаем и спросила:
– Ты голодный?
– Нет. Мы завтракали. – Макс ответил машинально, не задумываясь, но тут же спохватился. – Мама нас завтраком накормила перед уходом. Ругалась, что я худой.
– Тебе и положено в таком возрасте. Вы же как электровеники носитесь весь день! Эх, Макс, мне бы немножечко вашей энергии. И такого же метаболизма!
Дородная Марина Сергеевна рассмеялась, и Макс выдохнул окончательно. Раз смеется, значит, точно не сердится.
Одноклассники, которые ждали его у двери директорского кабинета с начала перемены, засыпали Макса вопросами, но он только отмахнулся:
– Ругала, что опаздываю. Просила не расстраивать маму.
Разом потерявшие к нему интерес ребята отстали, и Макс уселся на подоконнике в коридоре, притащив учебник физики. Утром не успел дочитать параграф, так может сейчас получится? А то не видать ему нормальной оценки как своих ушей.
Ухо свое Макс, конечно, не увидел, но почесал его от души, после того как ответил и получил законную свою пятерку. Волновался почему-то как никогда, и уши заполыхали двумя яркими фонариками так, что даже физичка сказала ему:
– Макс, не волнуйся! Я же вижу – ты учил.
Дома Макс помог маме с уборкой и, «выгуляв» Настю, уселся за уроки. Артем ведь от него вечером не отстанет, и придется рисовать с ним и машинку, и все остальное. Хорошо еще, что погода сегодня плохая, а то Данила обиделся бы, что Макс отказывается на горку с пацанами идти уже третий раз подряд. А как тут уйдешь, если у мамы самые «горячие» дни в магазине? Скоро Новый Год, и люди стараются подготовиться к празднику заранее, поэтому у мамы сейчас очень много работы. А работа – это важно. Им и так очень повезло, что мамина подруга, тетя Катя, помогла ей устроиться в этот магазин. Всё-таки маме и по профессии, и зарплата хорошая. Такое место очень сложно найти и терять нельзя ни в коем случае. Маме просто повезло, что кто-то так вовремя там уволился и освободилась эта должность. Только выходить пришлось раньше, чем она планировала. И опять-таки, хорошо, что ей разрешили, ведь Настя еще маленькая совсем.
Мама уложила Настю и убежала на работу. Артем, довольный, черкал в альбоме фломастерами, а Макс доделал биологию и хотел уже приняться за алгебру, как вдруг почувствовал странный запах. Он метнулся на кухню, но плита была выключена. Только запах стал почему-то гораздо сильнее. Уже понимая, что что-то не так, Макс бросился в комнату. Он подбежал было к Настиной кроватке, но передумал.
– Артем, одевайся! Бегом!
Макс быстро натянул на брата теплые штаны, куртку и помог обуться.
Папка с мамиными документами… она всегда говорит, что это самое главное – документы не забыть, если что… Настин теплый комбинезон…
Макс вытащил сонно хныкнувшую сестру из кроватки и скомандовал:
– Быстро на улицу!
Артем, не понимая, что происходит, затопал было к выходу, но Макс скомандовал снова:
– Держись за мой карман, понял? Крепко держись, а то потеряешься!
В подъезде уже захлопали двери, и соседи удивленно перекрикивались, пытаясь понять, что происходит. Макс, не останавливаясь и не отвечая на вопросы, начал спускаться по лестнице, на ходу натягивая на Настю шапку. Сестра проснулась и голосила уже не хуже хорошей сирены. Если кто-то еще и думал, происходит ли что-то неладное, то теперь сомнений у него не должно было остаться точно.
На улице Макс с младшими отошел подальше от подъезда и устроился на лавочке возле детской площадки. Теперь стало понятно, откуда был запах. Горела квартира Олиной матери. Настя, сидя на руках брата, удивленно глазела на пожарную машину, которая приехала во двор, и даже забыла, что ей полагается реветь, ведь разбудили-то совсем не вовремя. Артем испуганно жался к брату, и Макс успокаивал его:
– Чего ты? Мы же целые. Скоро мама придет. Ей, наверное, уже сообщили. Я – балбес! Телефон забыл в квартире. Но возвращаться же за ним нельзя, поэтому просто подождем маму.
Оля влетела во двор как была, в легких туфельках и без куртки.
– Макс!
Её крик перекрыл весь бедлам, который творился сейчас вокруг дома. Даже пожарные стихли на мгновение. Когда женщина так кричит, это может означать только одно – где-то в доме мог остаться ребенок.
Но с лавки поднялся щуплый пацан с младенцем на руках, и бригадир пожарных махнул рукой, давая отбой. Порядок! Дети в безопасности, а значит, можно работать дальше.
Оля упала на колени в снег, то ли плача, то ли смеясь, и целуя поочередно то Настю, то сыновей. Макс пытался по-взрослому успокоить мать, но быстро сдался, прижавшись к ней и обняв обеими руками.
Бабушку он заметил только когда мать чуть успокоилась.
– Мам…
– Что, мой хороший? – Оля кутала дочку в куртку какого-то соседа и не сразу увидела, куда показывает Макс.
Его бабушка стояла неподалеку, волосы растрепаны, а на ногах — одни домашние тапки. Похоже, она выбежала из дома в спешке, даже не успев обуться нормально.
– Оля… – голос Валентины Михайловны дрогнул, и она медленно опустилась на скамейку, не сводя взгляда с невестки.
– Всё хорошо. Дети в порядке, не волнуйтесь, Валентина Михайловна.
– Прости меня, дуру старую…
– Не надо. Всё уже позади. Это не самое страшное, что могло случиться.
На мгновение Валентина замолчала, наблюдая за суетой пожарных, которые сновали по двору. Потом вдруг встрепенулась:
– Домой, домой скорее! Холодно, мороз! А ты без верхней одежды, не подумала о себе? Детей бы пожалела! Ах, я ж совсем забыла, дом открытым бросила! Там Шарик, но всё равно, мало ли что. Пойдемте, согреетесь, я чай с малиной приготовлю. Нечего тут по углам замерзать, когда свой дом есть! Видишь, что творится!
Оля, выслушав привычное ворчание свекрови, спокойно передала ей Настю и взяла за руку Артема.
– Пойдем, Макс, я уже совсем продрогла. Да и Настю кормить пора, иначе устроит нам ещё один концерт.
Макс посмотрел на мать и тихо кивнул.
– Да, концерт будет громкий.
