Двое — это не просто радость, это испытание на пределе.
Так горько, так безутешно плакала Катерина, размазывая солёные слезы по лицу, так сильно шмыгала краснющим, заложенным носом , да всхлипывала, что муж, вернувшийся с работы грешным делом подумал, что помер кто-то.
— Это что это, Кать? Случилось что? Поди— ка с мамкой что? Или с отцом? Или с твоими беда какая приключилась? Или…Аркадий опустил взгляд на живот Кати и нервно закусил губу: или с маленьким что, Катюша? Да не молчи ты, едрить твою налево!
Ничего не сказала Катерина, только ещё сильнее расплакалась, пару раз шмыгнула носом, всхлипнула, и начала икать.
Аркадий до того испугался, что вся жизнь промелькнула у него перед глазами, а мозг отдельно от разума начал подсчитывать имеющиеся деньги. А то ведь вдруг чего, похороны— то нынче удовольствие недешевое. Туда заплати, там купи, там закажи, столы накрой. А потом поминки, 9 дней, сороковины…
Встряхнув головой, Аркаша глянул на жену, которая продолжала лить слезы, всхлипывать и икать, и подумал, что скорее всего все живы, иначе бы уже сказала Катерина дурную весть. Тут дело в другом, вот только в чем, поди, знай их, этих беременных!
Набрав в кружку воды Аркадий заботливо поставил её возле жены, и нежно погладив Катюшу по голове, как малого ребёнка тихонько спросил:
— Что случилось, Катюша? Ты это, успокаивайся давай, водички вон выпей, да расскажи, отчего ты плачешь?
Так глянула Катерина на Аркашку, словно рублём одарила, а потом, словно враз успокоившись, только поминутно икая, прошипела:
— Водички мне выпить, ик, Аркашенька? Водички, ик, говоришь? Конечно, ик, только водичку мне теперь пить и остаётся, ик, другого — то ничего и нельзя! Ну и гад же ты, ик, Аркашка!
Уронив голову на руки, ещё горше расплакалась Катерина.
Растерянный Аркадий ходил вокруг жены, то гладя её по голове, то руки свои спрятав за спину. Потом встрепенулся, словно вспомнил что, и на лице его отразилась вся гамма чувств.
— Кать, ты в больницу— то сегодня ходила? Ну что там? Скажи, Катя, не молчи, ведь волнуюсь я! Поди уж видно, кто там сидит у тебя? Что врач сказал, Катюша?
— А не сказали мне, кто там сидит. Им, врачам— то, видать не до того было, они как увидели, сколько их там, так про всё на свете наверно забыли!
«Ты что себе позволяешь? Я не намерена терпеть от тебя ockopбления в доме моего сына!» — холодно ответила Юлия Викторовна, чувствуя Buну за произошедшее
Читайте также:
«Ты что себе позволяешь? Я не намерена терпеть от тебя ockopбления в доме моего сына!» — холодно ответила Юлия Викторовна, чувствуя Buну за произошедшее
Аж побелел Аркадий, да забыл, как дышать. А потом, едва перевёл дух, и заикаясь спросил:
— Что значит сколько? Там что же, не один ребёнок?
— Двое там, Аркадий! Двое! Понимаешь ты это, или нет? Да что же теперь делать— то, Аркаша? Как дальше жить?
И снова уронив голову на руки разревелась Катерина, зашмыгала носом, начала всхлипывать и заикала.
Аркадий лишь на секунду задумался, а потом улыбнулся так широко, так искренне , обнял Катю, уткнулся носом ей в макушку, глубоко вдохнул, и прошептал:
— Счастье— то какое, Катюша! Не одно, а сразу два! Да что ты, в самом деле! Как жили, так и будем жить!
— Счастье, говоришь? А мне теперь что прикажешь с этим счастьем делать?
— Так знамо что, мать! Теперь только рожать, выбор невелик, назад дороги нет.
— Это понятно, что рожать! Только мы с тобой как договаривались? В последний раз пробуем, последнего ребёнка рожаем, а вышло что? Вот что ты лыбишься стоишь, как полоумный? Стоит он тут, оскалился, аж все зубы мудрости оголил! Хотя, откуда она в тебе, мудрость— то? Дожил до седых, а толку что? Всё как маленький, шуточки ему, да смешки! Ты хоть понимаешь, что такое 2 ребёнка маленьких за раз? Да это же с ума сойти можно!
— Ничего, Катюша, справимся! Где наша не пропадала? Разве то горе, разве беда? Два человека новых в тебе живут, два человека родятся! Это ли не счастье, Катя? Нашла об чем грустить, нашла об чем печалиться! У тебя помощников сама знаешь сколько! Ванюшка, Коляшка да Петьша. А ещё я у тебя есть, по вечерам, после работы, да мамки с папками с двух сторон. И это я ещё тётушек с дядьками не считал, да племянников с племянницами!
Долго сидели Аркашка с Катериной, то обнимутся, уткнувшись друг в друга, и молчат, то заплачет Катя, завсхлипывает, то говорят, рассуждают, да смеются.
***
Долго Аркашка уговаривал Катю , мол давай родим с тобой ребёночка, а вдруг да девочка получится?
Катя ни в какую не соглашалась, мол хватит с меня, кончилась моя рожалка, отрожала я своё. Есть у нас три пацана, на том и остановимся.
Аркадий вроде на время затихнет, успокоится, а потом опять за своё, давай мол Катя, какие наши годы? Где три пацана , там и ещё одного поднимем, может дочка случится, умница да красавица.