— Ты в своем уме? У меня двадцать третья неделя! Какой аборт? – обернулась Лида.
— Ну, значит донашивай и в детдом. Мне чужой не нужен. Лишний рот кормить не стану, — отрезал мужчина, включая телевизор.
— Он не чужой. Он наш! Я его никому не отдам.
— Мам! Ну хватит уже переживать, ты нас не побеспокоишь, если иногда помощи попросишь.
— Ну мне уже неудобно. Ты и так мне больше всех помогаешь, не знаю уж, с какими глазами к тебе обращаться.
— Мам, ну ты же не к чужому человеку обращаешься, а к сыну. Ладно, я побежал! Звони, если что!
Стоя у окна и наблюдая, как младший сын весело машет на прощание и садится в машину, Лида думала о том, как правильно поступила двадцать лет назад, не послушав мужа и не оставив Сашу в роддоме. Хотя на карте стояла ее семейная жизнь.
— Как хорошо, что между мужем и сыном я выбрала тебя, сыночек, – тихо проговорила женщина, радуясь своему решению.
—-
Лида и Маша были сестрами, но враждовать начали, едва маленькую Марусю принесли из роддома.
— Верните ее назад! Выбросите ее в мусорное ведро! –кричала трехлетняя Лида, не принимая тот факт, что теперь она – старшая сестренка.
— Ну, Лидочка! Это же не игрушка, а малыш. Как мы можем ее выбросить? – умилялись родители, не понимая вселенского масштаба горя ребенка. Им казалось, что девочка немного покапризничает и вскоре примет сестричку. И станут они лучшими подружками на всю жизнь.
Но их надеждам не суждено было сбыться. Чем старше становились девочки, тем хуже общались между собой. Дележка игрушек сменилась скандалами из–за косметики и одежды. Однажды сестры не поделили парня и практически полностью перестали общаться.
К тому времени, когда обе собрались замуж, общение прекратилось полностью. Несмотря на то, что обе остались жить в родном городе, Лида и Маша даже с праздниками друг друга не поздравляли. А к родителям ездили в разные дни, чтобы не пересекаться и не ругаться в очередной раз. О том, чтобы забыть старые обиды и относиться друг к другу уважительно, не было и речи. Каждая считала себя правой и не собиралась уступать. Все попытки родителей помирить дочек разбивались вдребезги.
Спустя время, Лида, как старшая сестра, решила положить конец бесполезным попыткам:
— Мам, перестаньте нас сводить и пытаться помирить. Ну не умеем мы дружить. Не такие мы, как все остальные сестры. Может когда–нибудь, когда сильно прижмет, начнем созваниваться. Но сейчас – нет!
В течение первых пяти лет брака в семье Лиды родились две дочки. Муж очень надеялся, что будет хотя бы один сын, поэтому оба раза закатывал жене скандал.
— Ну ты вообще меня не уважаешь, что ли? Что за позор такой – одни бабы в семье! – орал он.
— Ты биологию в школе учил? Пол ребенка от женщины не зависит! – отбивалась жена.
— От бабы все зависит! Вы ж хитрые, как кошки! Давай третьего рожай! Мне пацан нужен! Наследник!
— Наследник чего? Гаража, дивана и пульта от телевизора? Ты мне со старшими помогаешь? Ты к ним вообще подходишь?
— А что мне к ним подходить? Титьки у меня нет, играть мне с ними не интересно! Ты сама вроде норм справляешься! Вот будет у меня парень, я буду с ним и в футбол играть, и на рыбалку ездить, и машину научу водить.
— Ага! Это ты прям с пеленок начнешь делать? Или пацаны, в отличие от девок сразу взрослые рождаются? Ты умеешь памперс менять, купать, кормить? Нет? А мальчики какают и писают так же часто, как девочки! И пачкаются во время еды, и переодеваться не умеют! Я только–только двух более-менее научила себя обслуживать, в садик отдала, а ты предлагаешь все с начала начать. Ну нет!
— Но мне нужен сын!
— Давай возьмем из детского дома. Дом у нас большой, зарплата хорошая, потянем. Зато будет сразу большой и самостоятельный – хоть удочку ему в руки, хоть руль, хоть пульт от телика, — усмехнулась Лида.
— Ну нет! Воспитывать чужого отпрыска? Я что, глуповат, по–твоему?
— Где вас таких выращивают, домостроевцев? – бурчала себе под нос Лида, уходя из гостиной.
Младшая сестра вышла замуж раньше старшей на два года, но за прошедшие семь лет брака не смогла родить ребенка. Первое время она и ее муж были уверены, что пока не готовы, потом неудачные попытки списывали на стресс и усталость, а когда прошли всех врачей – выяснилось, что Маша не может иметь детей.
Маша не была фанаткой деток и, если не муж, вряд ли бы решилась на ребенка. Но муж так мечтал о большой семье, такими жалобными глазами смотрел на чужие коляски, что Маша тоже постепенно прониклась этой идеей. Правда, примерно на шестой год их совместной жизни, когда они уже сдали анализы и точно знали о своем диагнозе, муж вдруг стал отстраняться от Маши. Все чаще, по вечерам, он задерживался на работе, а дома не отрывался от компьютера.
Маша пыталась разговаривать с любимым, водила его к семейному психологу, но ситуация осталась неразрешимой. Зато муж почти полностью перестал говорить про ребенка. Только иногда делал замечания, которые ему казались рядовыми, а жену ранили: