– Пап, я не понимаю, почему вообще должна с кем-то делиться бабушкиным домом? – Марина стояла у окна, рассеянно помешивая ложечкой давно остывший чай.
Игорь Петрович устало потер переносицу:
– Дочь, давай спокойно поговорим. Бабушка сама решила оформить дарственную на меня. Это ее право.
– Ее право? – Марина отставила чашку. – А мое право где было все эти годы? Когда я осталась в двенадцать лет практически одна? Когда мама пахала на двух работах?
– Марина, перестань…
– Нет, это ты перестань, пап! Кто все эти годы ходил к бабушке? Кто готовил ей, убирался, таскал сумки из магазина? Я! А где был ты? Строил новую семью?
В комнате повисла тяжелая тишина. За окном покачивалась старая яблоня – та самая, которую когда-то посадил дед. Каждую весну она цвела так щедро, что вся дорожка к дому становилась белой от лепестков.
– Мариночка, – Игорь Петрович присел в потертое кожаное кресло, – я понимаю твои чувства…
– Ничего ты не понимаешь! – она резко обернулась. – Знаешь, что я помню особенно хорошо? Как бабушка приходила к нам каждый день, когда ты ушел. Готовила, проверяла уроки, пока мама разрывалась между работами. А теперь, значит, ты хочешь продать часть участка, чтобы твой Кирилл мог открыть свой бизнес?
– Он не «мой Кирилл», а твой сводный брат.
– Сводный брат? – Марина невесело усмехнулась. – Я его видела от силы раз десять за все эти годы. И вообще, при чем здесь он? Бабушкин дом всегда был нашим местом. Здесь выросла я, здесь росла мама…
В этот момент в комнату неслышно вошла Елена с подносом в руках.
– Я испекла яблочный пирог, – мягко произнесла она. – Может, попьем чаю все вместе?
– Лен, бабушке нельзя сладкое, у нее диабет, – устало ответила Марина. – Хотя откуда тебе знать? Ты к ней заходишь раз в полгода, и то по праздникам.
– Марина! – одернул дочь Игорь Петрович. – Не говори так с Леной.
– А как мне говорить? – Марина подошла к отцу вплотную. – Как будто все прекрасно? Как будто это нормально – взять и переделать бабушкин дом под две квартиры: одну для вас с Леной и маленьким Сашей, вторую для Кирилла, когда женится? А мне великодушно выделить комнату в восемнадцать квадратов?
– Марина, прекрати истерику, – Игорь Петрович поднялся с кресла. – Ты уже взрослая женщина, а ведешь себя как подросток.
– Истерику? – глаза Марины наполнились слезами. – Знаешь, что самое обидное? Ты даже не понимаешь, что делаешь неправильно. Для тебя это просто дом, который можно поделить, продать, перестроить. А для меня… Для меня здесь каждый уголок – это воспоминание.
В комнату вбежал восьмилетний Саша, младший сын Игоря и Елены:
– Пап, там Кирилл приехал!
– О, отлично, – Елена заметно оживилась. – Я пойду встречу его.
Марина отвернулась к окну. Во дворе припарковалась новенькая «Тойота» – подарок отца Кириллу на девятнадцатилетие.
«А мне на восемнадцать он подарил сережки. Маленькие такие, скромные», – пронеслось в голове у Марины.
– Всем привет! – раздался бодрый голос Кирилла. – О, пирог! Мам, ты же знаешь, как я люблю твою выпечку.
Высокий симпатичный парень, затянутый в модный спортивный костюм, уверенно прошел в комнату.
– Привет, сестренка! – он попытался приобнять Марину, но та отстранилась.
– Я тебе не сестренка.
– Марина! – снова одернул ее отец.
– А что Марина? – она развела руками. – Давайте уже не будем притворяться большой дружной семьей. Кирилл, ты же за этим приехал? Обсудить, как будете делить бабушкин дом?
– Вообще-то я хотел всех собрать и рассказать о своих планах, – Кирилл присел на диван. – У меня есть отличная бизнес-идея. Если продать часть участка…
– Вот! – Марина торжествующе посмотрела на отца. – Что я говорила? Уже все распланировали!
– Дочка, – Игорь Петрович устало опустился обратно в кресло. – Давай без эмоций. Кирилл получил экономическое образование, у него хорошая идея для бизнеса. Почему бы не помочь парню встать на ноги?
– А мне кто помогал? – тихо спросила Марина. – Когда я училась на юрфаке и подрабатывала по ночам в кол-центре? Когда снимала угол в общаге, потому что общежитие не дали? Где ты был тогда, папа?
В комнате повисла тяжелая тишина. Маленький Саша испуганно прижался к матери. Елена машинально гладила сына по голове, не зная, куда деть глаза.
– Знаете что? – Марина решительно направилась к выходу. – Я сейчас к бабушке. Надо ей лекарства отвезти и продукты купить. А вы тут планируйте, делите, продавайте…
– Марин, – окликнул ее отец. – Подожди…
– Чего ждать, пап? – она обернулась в дверях. – Пятнадцать лет ждала, что ты вспомнишь о том, что у тебя есть дочь. Хватит.
Марина вышла, громко хлопнув дверью. В кармане завибрировал телефон – звонила бабушка.
– Мариночка, ты где? – голос Анны Михайловны звучал встревоженно.
– Бабуль, еду к тебе. В магазин только заеду.
– Что-то случилось? Голос дрожит…
– Все нормально, – Марина смахнула непрошенную слезу. – Просто… с папой поговорили.
– А-а-а, – протянула бабушка. – Значит, рассказал про дарственную?